Математическое моделирование влияния воспитательной функции образования на развитие общества

Введение

Что движет миром? «Миром движут идеи и идеи реализуются в мире через людей». Поскольку человеческое сообщество является примером динамической системы, его состояние в каждый момент времени определяется некими внутренними и внешними параметрами. Если, например, состояние пара внутри парового двигателя определяется давлением и температурой, то состояние сообщества людей определяется преобладающими в данном сообществе культурными и мировоззренческими принципами.

И эти мировоззренческие принципы закладываются для каждого представителя сообщества преимущественно в процессе образования и воспитания.

Поэтому для выстраивания государственной политики в сфере образования и культуры крайне важно изучить и проанализировать, какое влияние оказывают на развитие общества преобладающие в нём морально-этические ценности.

1 сентября 2020 г. вступили в силу внесённые президентом и принятые Государственной Думой поправки к закону «Об образовании в РФ». В результате этих поправок в законе появлилось определение воспитания, как деятельности, направленной «на развитие личности, создание условий для самоопределения и социализации обучающихся на основе социокультурных, духовно-нравственных ценностей», а также «формирование у обучающихся чувства патриотизма и гражданственности, уважения к памяти защитников Отечества… к закону и правопорядку, человеку труда и старшему поколению, взаимного уважения, бережного отношения к культурному наследию и традициям многонационального народа РФ, к природе…» [1].

Также закон предписывает средним, средним профессиональным и высшим учебным заведениям в течении года (до 1 сентября 2021 года) скорректировать свои образовательные программы и включить в них рабочие программы воспитания и календарный план воспитательной работы.

Однако, какие именно ценности следует культивировать в подростающем поколении?

Как эти ценности повлияют на развитие общества в целом, когда учащиеся, достигнув зрелого возраста, станут его полноценными представителями?

И, главное, как следует оценивать эффективность проводимой воспитательной работы?

Помочь ответить на эти и ряд других возникающих вопросов могут не только философия и психология, но и, как это не покажется удивительным, математика, в частности одно из её прикладных направлений – теория игр.

В данной статье с помощью теоретико-игровых подходов моделируется влияние таких норм поведения, как эгоизм и альтруизм, мораль (понимаемая здесь в смысле императива Канта или близкого к нему по значению Золотого правила нравственности) на процесс принятия решений индивидуумами в некотором человеческом сообществе.

В работе строится игровая модель выбора между двумя нормами поведения: одной общепринятой, но менее эффективной, и второй – новой, ещё малоизвестной, но при этом более благоприятной в случае её повсеместного распространения для сообщества в целом. Данная модель весьма показательно иллюстрирует, как превалирующие среди представителей сообщества морально-этические нормы могут вести сообщество либо к прогрессу и благополучию, либо, напротив, к упадку и деградации.

В заключении работы сделана попытка смоделировать, как влияет на процесс принятия решений представителями сообщества воспитательная, просветительская деятельность, в результате которой уровень морали в обществе растёт по определённому закону.

Однако, прежде чем приступить к изложению основной части работы, дадим краткий обзор имеющихся результатов в данной области, полученных представителями отечественной и зарубежной научной мысли.

Обзор примеров моделирования социально-этических норм поведения с помощью теоретико-игровых подходов

Со времён отца-основателя экономической теории Адама Смита [2] было принято считать, что человеком движет прежде всего индивидуалистический мотив максимизации личного благосостояния. Появился даже термин homo economicus – человек рациональный.

Теория игр: Адам Смит
Адам Смит

Однако даже сам Адам Смит ставил под сомнения эту предпосылку. Например, в работе «Теория нравственных чувств» [3] он уже вводит понятие «симпатии», которое присуще людям и заставляет их порой поступать в ущерб исключительно личным интересам.

В XX веке появилось такое направление, как поведенческая экономика (bahavioral economics), изучающая, какое влияние оказывает на принятие решений психологические, морально-этические, когнетивные и культурные факторы. И данный анализ является крайне востребованным, поскольку более реалистично учитывает все аспекты, влияющие на принятие решения человеком, нежели это принято в ставшей классической, но тем не менее упрощённой и часто довольно грубой модели homo economicus.

Поскольку одним из математических инструментов, используемых для анализа экономических явлений, является теория игр, то и в этой области сделано немало для моделирования процессов и явлений, которые, как прежде казалось, были предметом изучения скорее социологии, философии и психология.

Одна из первых попыток смоделировать морально-этические нормы поведения с помощью теоретико-игровых подходов была предпринята в 1955 году профессором Брайсвайтом в прочитанной им в Кембридже лекции [4] и с тех пор регулярно появляется в работах разных исследователей, занимающихся теорией игр.

Джон Чарльз Ха́рсаньи (1920 — 2000) американский экономист венгерского происхождения. Лауреат Нобелевской премии 1994 года

Например, нобелевский лауреат Дж. Харсаньи в своей работе «Модели теории игр и принятия решений в этике» [5] утверждает, что этическое (или моральное) поведение основано на понятии коллективной рациональности, которая выходит за рамки традиционной для теории игр концепции максимизации каждым участником сугубо индивидуального или кооперативного дохода:

«Теорию рационального поведения в социальной среде можно разделить на теорию игр и этику. Теория игр имеет дело с двумя или более индивидуумами, часто имеющими очень разные интересы, которые пытаются максимизировать свои собственные (эгоистичные или бескорыстные) интересы рациональным образом против всех других индивидов, которые также пытаются максимизировать свои собственные интересы (эгоистичные или бескорыстные)» [5].

А в работе «Утилитаризм правил и теория принятия решений» [6] Дж. Харсаньи использует основополагающие концепции утилитаризма для построения более реалистичной модели принятия решений индивидуумами в социуме. Утилитаризм – направление в этике, согласно которому моральная или нравственная ценность любого поступка определеется совокупной полезностью или пользой, которую этот поступок приносит всем индивидуумам, на которых данное действие оказывает влияние [7]. В этой связи в теоретико-игровой интерпретации Дж. Харсаньи вводит функцию социальной полезности, значение которой для каждого участника в каждой точке (каждой стратегии поведения), определяется средним значением полезностей всех участников:  [5]. Отметим, что более подробно, теория полезностей излагается в работе [8].

В настоящее время идеи Дж. Харсаньи были существенно развиты в работах многих современных специалистов по поведенческой экономике (behavioral economics) и теории игр [9–11].

Отдельного внимания заслуживает так называемая эволюционная теория игр, являющаяся приложением теории игр к исследованию развития популяций в биологии, а также в социологии. Особенностью этой теории является то, что в ней, как правило, рассматриваются повторяющиеся игры, и, соответственно, каждая стратегия оценивается по тому, насколько она является эволюционно устойчивой, то есть способной пройти проверку временем. Например, применительно к биологии различные стратегии представляют собой определяющие поведение особей генетические черты, которые наследуют потомки от своих пращуров. Именно с позиций эволюционной теории игр удалось обосновать нередко наблюдаемые в природе, особенно у социальных видов, примеры «джентельменского» и даже альтруистического поведения, то есть поведения на благо вида, что никак не согласовалось с дарвиновским предположением о том, что естественный отбор происходит на индивидуальном уровне [12,13].

В 2017 году в специализирующемся на теории игр журнале Games (Базель, Швейцария) вышел специальный выпуск под заголовком «Этика, Мораль и Теория Игр» [10], в котором были собраны статьи разных современных авторов объединённые общей тематикой моделирования морально-этических норм и их влияния на принятие решений участниками игровой задачи.

Особенно хочется отметить работу «Стратегии поведения моралистов и альтруистов» [11], в которой помимо уже отмечавшихся нами типов поведения, основанных на индивидуализме и коллективизме, вводится также третий тип участников, которые руководствуются при выборе своей стратегии поведения императивом Канта, согласно которому «человек должен стремиться к тому, чтобы максима его поступка могла стать частью всеобщего законодательства» [7] или же Золотым правилом нравственности: «как ты хочешь, чтобы с тобой поступали люди, так и ты поступай с ними» [17]. Суть такого поведения применительно к теоретико-игровой модели сводится к тому, что прежде чем выбрать свою стратегию каждый участник допускает, что с определённой вероятностью все участники выберут ту же стратегию, и уже, исходя из этого допущения, принимается решение, как именно следует поступить.

По аналогии с термином homo economicusчеловек рациональный, которым именуется первый тип участников-индивидуалистов, руководствующихся исключительно интересом максимизировать свой личный доход, игроки третьего класса именуются в работе [11] homo moralisчеловек нравственный.

Этот тип поведения может быть весьма успешно использован для моделирования некоторых социальных, экономических и других процессов, поскольку он в ряде случаев более реалистично описывает процесс принятия решения человеком, нежели классическая модель максимизации(минимизации) собственной платёжной функции.

Статью подготовил К.Е. Красников
Продолжение следует..
.

Список литературы

1.        Федеральный закон от 31 июля 2020 г. N 304-ФЗ “О внесении изменений в Федеральный закон ‘Об образовании в Российской Федерации’ по вопросам воспитания обучающихся.” 2020.

2.        Smith A. An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations; Reedited (1976). Oxford, UK: Oxford University Press, 1776.

3.        Smith A. The Theory of Moral Sentiments; Reedited (1976). Oxford, UK: Oxford University Press, 1759.

4.        Braithwaite R.B. Theory of Games as a Tool for the Moral Philosopher. An Inaugural Lecture Delivered in Cambridge on 2 December 1954. Cambridge, UK: Cambridge University Press, 1955.

5.        Harsanyi J.C. Chapter 19 Game and decision theoretic models in ethics // Handbook of Game Theory with Economic Applications. Elsevier, 1992. Vol. 1. P. 669–707.

6.        Harsanyi J.C. Rule utilitarianism and decision theory // Erkenntnis. 1977. Vol. 11. P. 25–53.

7.        Гусейнов А.А. История этических учений // История этических учений. Академичес / ed. Гусейнов А.А. Москва, 2015. P. 716–724.

8.        Люьис Р.Д., Райфа Х. Игры и решения / ed. Литературы И. иностранной. Москва, 1961. 33–67 p.

9.        Kranz S. Moral norms in a partly compliant society // Games Econ. Behav. Academic Press, 2010. Vol. 68, № 1. P. 255–274.

10.      Alfano M., Rusch H., Uhl M. Ethics, Morality, and Game Theory // Games. 2017.

11.      Alger I., Weibull J.W. Strategic Behavior of Moralists and Altruists // Games. 2017. № Ethics, Morality, and Game Theory.

12.      Smith J.M. Evolution and the Theory of Games. Cambridge University Press, 1982.

13.      Newton J. Evolutionary game theory: A renaissance // Games. MDPI AG, 2018. Vol. 9, № 2. P. 31.

14.      Гермейер Ю.Б., Ватель И.А. Игры с иерархическим вектором интересов // Известия АН СССР. Техническая кибернетика. 1974. Vol. 3. P. 54–69.

15.      Горбанева О.И., Угольницкий Г.А. Цена анархии и механизмы управления в моделях согласования общественных и частных интересов // Математическая Теория Игр и её Приложения. 2015. Vol. 7, № выпуск 1. P. 50–73.

16.      Горбанева О.И. Модели сочетания общих и частных интересов независимых агентов // Математическая Теория Игр и её Приложения. 2018. Vol. 10, № 4. P. 3–15.

17.      Гусейнов А.А. «Золотое правило» нравственности // Вестник Московского университета. Философия. 1972. Vol. 4.